© 2018 Mikhail Bajenov. Created by www.AelitaArts.com

  • Black Facebook Icon
Zona- COVER-Bajenov.jpg

ЗОНА ОЖИДАНИЯ

Посвящается моему старшему сыну Алексею

А мы всё поём о себе.

О чём же нам петь ещё?

       Б. Гребенщиков

Глава 1. ПОДНЕБЕСНАЯ ТВЕРДЬ
Не бойтесь же:
вы лучше многих малых птиц.
Святое благовествование от Матфея,
Глава 10, 31

19 февраля 1997 года
Сиэтл, штат Вашингтон

          Прекрасно знаю, что начинать книгу с момента пробуждения – дурной тон, но как быть, если почти все телефонные звонки, круто менявшие мою жизнь, раздавались именно по ночам. Не считая, разумеется, хаотичного трезвона Сеньки Родюшкина из Москвы в период моего жития на Дальнем Востоке – он просто никак не желал признавать, что на Земле бывает другое время кроме московского.
          – А разве у вас там уже темно? – всякий раз возмущённо недоумевал он в ответ на моё сонное бурчание, что не хочется включать свет лишь для ответа на его праздный вопрос который час в Хабаровске. 
          Но сейчас это не мог быть Родюшкин. На экранчике заверещавшего в пять утра телефона светился контактный номер ФБР. Я сонно вгляделся в озарившийся неуместной радостью дисплей и сразу очнулся.
          – Майкл! Тебе необходимо срочно уезжать! – торжественно зазвенел в трубке голос специального агента Патрика Смайли. – Сегодня ночью Федотов и Абубакаров сбежали из тюрьмы!
          –   Куда? – непроизвольно зевнув, спросил я.
          – Нам пока неизвестно куда, – перешёл на извиняющийся тон Патрик. – Мы лишь знаем, что кто-то распилил решётку на окне их камеры ацетиленовым резаком. Ты оказался прав насчёт сообщников...
          – Да бог с ними, сообщниками! – с досадой перебил его я. – Куда мне-то уезжать? И зачем?
          – Как зачем? – даже растерялся Патрик. – Они ведь на свободе, и ты теперь в опасности! Собирайся немедленно. Мы уже выслали за тобой машину.
           У меня вырвался грустный вздох. Всё-таки даже самые лучшие из американцев – беспросветно наивные люди. – Патрик, – сказал я устало. – Я не хочу уезжать, я хочу спать. Люди бегут из тюрьмы спасая себя, а не для того, чтобы тут же кого-то убить. Ищите их на канадской или мексиканской границе. Бай.
          Не успел я отключить телефон, как он снова затрясся у меня в руках. – Майкл! – умоляюще зашелестел Патрик. – Мы не имеем права оставлять тебя без охраны! Ты – наш главный свидетель. Без тебя никто не сможет доказать, что они – это Мафия...
Я невольно рассмеялся: – Патрик, если они меня грохнут, то вам даже не потребуется свидетель, чтобы что-то доказывать. Это наоборот должно быть в ваших интересах!
          – Нет, Майкл, – неожиданно твёрдым тоном возразил он. – Их адвокаты повернут дело так, будто это личные мотивы. А Организация останется ни при чём. И потом, мы очень не хотим, чтобы с тобой что-нибудь случилось!
Последняя фраза прозвучала как-то слишком уж патетично. Может, они и взаправду испытывают ко мне симпатию? Да ну, с чего бы. Какое им дело до русского бизнесмена, за которым гоняются русские же бандиты? Ведь мы мешаем им спокойно жить в их удобно обустроенной Америке. Словно досаждающие комары, просочившиеся сквозь створки кондиционера. Просто я неожиданно вписался в правила игры, оправдывающей их нехилые зарплаты.
           Отбросив телефон, я безвольно распластался в тёплой постели, сразу сделавшейся такой уютной, потом вздохнул и с раздражением скинул одеяло. За окном уже слышалось тихое урчание подъехавшей машины. 

Когда я наконец вышел на крыльцо, там нетерпеливо пританцовывал невысокий офицерик с хитрой польской фамилией, давно заслуживший мою неприязнь из-за своей показушной расторопности вкупе с заносчивостью несостоявшегося шляхтича. Польский он уже не знал, но русских не любил демонстративно, что выдавало в нём не вполне полноценного американца. 
Какая же это необъяснимая штуковина – национальные комплексы. Вот, например, с какой стати лично я должен испытывать неловкость перед всеми поляками за Катынь, или перед чехами за «Пражскую весну»? Однако же отчего-то испытываю, чёрт их совсем дери!
Под его тесным пиджачком явственно проступал объёмистый бугор кобуры. Маленькие человеки обожают большие пистолеты. – А где твои вещи? – с подозрением поинтересовался он.
          – Какие вещи? – не сразу дошло до меня. – А... видишь ли, у меня больше нет никаких вещей, – пояснил я, почему-то ощущая нелогичное удовольствие от осознания того, что на всей Земле не осталось практически ничего, называемого «моим». Впрочем, может быть, именно в этом и заключается настоящая свобода...

          Мы неслись по почти пустому гулкому мосту 99-го хайвэя. Над отчётливо прорисованной линией излома нереально фиолетовых Кордильер солнце ещё не думало подниматься, однако неохотно набиравшее силу свечение февральского золотистого неба поневоле отвлекло меня от безрадостных мыслей. 
          «Нужно всё-таки почаще вставать до рассвета», – в который раз подумал было я, но тут же с досадой оборвал эту совершенно несвоевременную сейчас мысль. Да на кой хрен мне вставать до рассвета?! Зачем мне теперь вообще нужно просыпаться?... 
«Форд» поспешно нырнул в подземный гараж чёрной громады федерального здания, а меня всё больше одолевало ощущения полной несуразности происходящего. Ну почему я опять вынужден делать то, чего не хочу? Куда-то торопиться, от кого-то скрываться, не совершив ничего предосудительного?
          Ведь я всегда стремился лишь к свободе, при этом постоянно оказываясь заложником неких условностей, от которых она зависела. Вот и теперь даже спасать собственную жизнь я должен в угоду ФБР. 

          В холле Федерального Бюро уже было не по-утреннему людно, и очереди перед рамками металлоискателей создавали какую-то аэровокзальную атмосферу. Сердце непроизвольно забилось будто в предвкушении дальнего путешествия. Эх, и действительно – улететь бы сейчас от всех этих рухнувших на мою голову неурядиц! Да ведь только никуда от них теперь не улетишь...
          По коридорам ретиво носились бодрого вида розовощёкие молодцы с кофейными стаканчиками в мускулистых руках. Неужто весь этот кипеж поднялся из-за каких-то двух простых русских парней, которые, сбежав из тюряги, в общем-то, тоже хотят только свободы? Непонятно почему, но меня вдруг окатило волной гордости за свою национальную принадлежность.
          В кабинете у Патрика тоже оказалось полно народу. Несколько человек поспешно встали мне навстречу, другие вообще не обратили на моё появление никакого внимания, копошась в своих бумагах.
          – Хай, Майкл! – сразу приступил к делу идеально выбритый Патрик. – Познакомься, это Сьюзен. Она сейчас ознакомит тебя с основными положениями Программы защиты свидетелей. Потом ты всё изучишь в деталях, но подписать документы надо прямо сейчас...
          – Я не хочу ничего подписывать, – равнодушно заявил я, встав посреди комнаты и засовывая руки в карманы для вящей убедительности. – Ни сейчас, ни потом. Ни до изучения, ни после. Мне не нужна никакая ваша программа!
В кабинете стих гул голосов. Все с любопытством уставились на меня, словно я вдруг сморозил полную нелепость.
          – Она не наша, а государственная, Майкл, – терпеливо принялся разъяснять Патрик, будто только в этом и заключалось моё недопонимание. – Благодаря ей были спасены сотни людей. Государство берёт тебя на полное обеспечение до конца жизни. Ты сменишь фамилию, переедешь в какое-нибудь отдалённое место и будешь спокойно жить на всём готовом. Захочешь работать – пожалуйста. Тебе даже дадут деньги на дополнительное образование, если оно потребуется. Главное условие – ты не должен контактировать ни с кем из твоей прошлой жизни. За исключением ближайших родственников, но только по нашим каналам...
          – Понятно, – криво усмехнулся я. – Получается, что Михаил Баженов с сегодняшнего дня закончит своё существование на этой Земле. Превратится в какого-нибудь Джона Смита без роду-племени и припадёт к вашей государственной похлёбке. Но мне этого не нужно! Я не сделал ничего такого, чтобы прятаться даже от друзей. Я хочу остаться самим собой, и умереть хочу под своим именем. Мне оно нравится.
          В кабинете стало совсем тихо, словно консилиум видавших виды психиатров неожиданно выявил редкий случай иррационального дебилизма.
Патрик подошёл ко мне и доверительно положил руку на плечо. – Майкл. У нас нет другого способа защитить тебя. Мы не можем приставить к тебе охрану на всю жизнь, да к тому же это вряд ли поможет. Рано или поздно они опять придут. Ты же знаешь эту публику – они никого и никогда не оставляют в покое. Это дело их чести. Пойми, ведь речь идёт о твоей жизни!
          Я посмотрел в его неопределённого цвета глаза. Ну как ему объяснить, что после всего происшедшего, моя собственная жизнь утратила для меня какую-либо ценность. Что у меня нет больше заинтересованности в своём физическом существовании. Что мне абсолютно всё равно, что теперь со мной будет. Что сам для себя я уже умер.
          – Патрик, – начал я, стараясь быть максимально доходчивым. – Давай оставим эту тему. Раз и навсегда. В конце концов я имею право сам решать, как мне жить дальше. Вам нужен свидетель? У вас есть свидетель. От этого я не отказываюсь. Ну вот и охраняйте меня. До процесса. А ещё лучше – дайте разрешение на ношение пистолета. Я неплохо обучен им пользоваться.
          Патрик обессиленно опустился на стул. – А потом? – спросил наконец он тихо. – Ты вправе сам решать, как жить дальше, но ведь ты даже не сможешь остаться в Америке. Мы не даём убежища по криминальным мотивам. Только по политическим или религиозным. Значит даже работать здесь легально ты не имеешь права. Не говоря уж о ношении оружия, – добавил он, как всегда обстоятельно исчерпав все возможные аргументы.
          Ну почему они так убеждены в том, что весь мир только и мечтает переселиться в их Америку? Я улыбнулся: – Знаешь, Патрик, на Земле столько стран, где я ещё не бывал... Вот, например, Тайвань – вообще моя сокровенная мечта. Буду преподавать там английский язык китайским девушкам, чтобы они потом смогли эмигрировать в США.
          Патрик ещё раз внимательно посмотрел на меня и поднялся со стула. – О’кей, – сказал он хмуро. – Заставить тебя мы, конечно, не можем... Подожди здесь, у нас короткий брифинг у босса. Потом надо будет кое-что обсудить.
          Оставшись один, я сел на стул и подпёр голову руками. Голова отказывалась понимать своё местонахождение, словно в детстве, когда штормовая черноморская волна отрывала пятки от исчезающего дна, и с пугающей лёгкостью скрутив сопротивляющееся ей тело, швыряла навстречу неизвестности... Неизвестности моей, но запрограммированности и полной предсказуемости её, и потому всякий раз, несмотря на отчаянное барахтанье, я оказывался лежащим в нелепой позе на тёплой гальке с вытаращенными от перепуга и восторга глазами.
Может быть просто шторм набрал силу, а я по легкомыслию так и остался болтаться в его прибое? Или случайно попал не в своё знакомое, добродушное море, и теперь всё должно закончиться совсем по-другому сценарию?
          В который уже раз меня пронзило ощущение абсурдности ситуации. Как могло получиться, что послушный, скучноватый мальчик-отличник из маленького городка средней полосы, сделавшийся потом советским офицером, а затем побывавший «новым русским», сидит теперь вдруг в небоскрёбном кабинете, за стенкой которого какие-то американцы всерьёз обсуждают, как им спасать его жизнь от его же кровожадных соплеменников?
          Я помотал головой, встал и подошёл к окну. Было уже почти светло. На гладко-розовой поверхности залива Эллиот неторопливо затягивались синие шрамы бурунов, оставляемые деловито снующими паромами. Вода быстро впитывала золотистые блёстки неба, однако теплее от этого не казалась. Северное море. Холодное. Чужое. Без запахов и чувств.
Мне вдруг захотелось взглянуть на себя со стороны. Что-то давненько я не видел своего лица. В дýше, под которым я брился пока ещё почти каждое утро, зеркала не было.
          Одна из похвальных досок, в изобилии украшавших стены кабинета Патрика, оказалась зеркальной. Сквозь буквы, отражённые задом наперёд и оттого кажущиеся русскими, на меня взглянула всё та же беспечная физиономия 37-летнего самца – весьма приличного, казалось бы, даже вполне интеллигентного вида, наверное благодаря очкам, а скорее всего после недавнего отсечения ставшей совсем уж теперь неуместной косички.
          «Ну?» – спросил я, пристально вглядываясь в собственные, не выражающие никаких эмоций серые глаза, как по обыкновению делал, пытаясь определить до какой степени на сей раз напился. – «Тебе опять, как всегда, всё по фигу. Прав был дед. Тебе вообще всё по фигу. Как будто ничего особенного не произошло. Как будто ты не потерял всё, что уважающий себя человек может потерять...»
Как такое вообще могло произойти? Когда я впервые утратил ощущение собственного соответствия реальности? Может быть, после другого утреннего телефонного звонка десять лет назад, когда я, дежурный по укрепрайону в погонах старшего лейтенанта, забыв обо всём, любовался разгорающимся заревом рассвета над заливом Петра Великого... 

...

Если вы хотите прочитать книгу полностью, СКАЧАЙТЕ файл в формате  WORD - см. ниже. 

КУПИТЬ КНИГУ
ВАША ЛЕПТА
Порекомендуйте друзьям

После покупки книги в электронном формате, файл будет выслан в течение нескольких часов.

Пожалуйста, укажите название произведения, свой email и нужный вам формат

(PDF, EPUB или MOBI) на: bajenov@msn.com