Mizan- COVER-Bajenov.jpg

НЕБЕСНЫЕ ВЕСЫ МИЗАН

И вот сотворил Господь Всевышний смерть
и сокрыл её от всех своих остальных творений за тысячью покрывал,
и была эта смерть больше небес и земли,
и связал её Всевышний семьюдесятью тысячами цепей,
длина каждой из которых – тысяча лет пути.
Предание от Мухаммеда
ЧАСТЬ 1

12 декабря 1991 года
Бывший пионерский лагерь 
у селения Сержень-Юрт, Чечня

          – ...И помни: момент, когда тебе надо будет сделать своё дело, может прийти через годы. Но ты каждую секунду должен быть готов выполнить священный долг и ждать всё это время так, как будто от тебя и только от тебя зависит судьба твоего народа. Нас так мало, что никто не имеет права быть слабым!
          Джохар Дудаев воспалённым взором заглянул в глаза Руслана и порывисто обнял его, уколов щёку жёстким седеющим усом. – Я верю в тебя! В нас течёт одна кровь.
          Президент стремительно вышел. За ним, зачем-то ещё раз свирепо обшарив Руслана ненавидящими взглядами, последовали увешанные разнокалиберным оружием телохранители.
          Он в очередной раз ощутил себя статистом, случайно оказавшимся на съёмках какого-то дилетантского фильма про войну: парадно-полевая форма президента Республики Ичкерия напомнила ему не то мундиры эсэсовцев дивизии «Мёртвая голова» из киноэпопеи «Освобождение», не то наряды азиатских эмиров с почтовых марок старинных колоний. 
          «Так получается, я буду чеченским Штирлицем в тылу врага. Вот только разницу между врагами и своими мне предстоит определять самому», – мелькнуло в несвязных мыслях Руслана, но тут сзади как всегда неслышно приблизился Абу-Бакр и крепко взял его за локоть: – Пойдём, брат. Теперь тебе предстоит дать священную клятву.
          – ...Во имя Аллаха милостивого и милосердного! – вслух читал Руслан написанные кем-то на бумажке слова, искоса поглядывая на стоящих рядом.
          Под вязаными масками никого узнать он так и не смог.

          Всё, что водоворотом переменило его жизнь, произошло слишком уж стремительно. Ещё какой-то месяц назад, томясь на лекции по топографической анатомии, он писал записки друзьям, договариваясь, куда пойти после института – пить пиво в ресторане «Дарьял» на проспект Революции (днём там было дешевле) или пригласить девчонок, с которыми они познакомились в минувшее воскресенье у набережной Сунжи, на новый французский фильм в кинотеатре Челюскинцев... 
          Но вот он вдруг стоит среди пахнущих крепким пóтом бородатых джигитов в камуфляже и с серьёзным видом, запинаясь читает слова, что ещё вчера показались бы ему взятыми из какой-нибудь исторической книжки, которых было так много в отцовской библиотеке:
– ... Я – раб Аллаха, становясь воином Аллаха...


          В тот, навсегда изменивший судьбу Руслана 1991 год, Чечня кипела уже не на шутку. 
          От искр горбачёвской гласности веками тлеющий Кавказ полыхнул вырвавшимися наружу языками огня, и в воздухе всё ощутимее чувствовался грозный запах большого пожара. 
          Вокруг сначала исподволь, полушёпотом, но затем всё чаще и громче зазвенело горским клинком слово «независимость», а потом вдруг словно заклинание стало на все лады повторяться имя однофамильца Руслана – генерала Дудаева, слыша которое он первое время вздрагивал, словно неожиданно вызванный к доске школьник. Даже отец – в общем-то далёкий от политики человек, хотя и давний поклонник Авторханова – восторженно рассуждал о мятежном генерале как о новом чеченском мессии. 
         Идею «независимости» Руслан до конца уяснить так и не мог. Независимости от кого? И главное – зачем? Он и так чувствовал себя вполне независимым. 
          Ему, только что поступившему на первый курс Грозненского меда, верилось, что эти смутные события обойдут его стороной. Будущее, привлекательно мерцающее впереди, представлялось ясным и прямым, словно линия, прорезанная решительным скальпелем. Жизненный путь отца – известнейшего в республике хирурга Бекмурата Дудаева – с детства казался ему непререкаемым эталоном.
          Новость о перевороте в Москве 19 августа Руслан воспринял с тайным внутренним облегчением, полагая, что теперь-то уж всё точно вернётся обратно к прежним, уютным временам. Однако на его удивление, люди вокруг были уже совсем не те. Многие даже из числа его знакомых без раздумий ринулись защищать ельцинский Белый Дом, цепляясь за подножки забитых поездов, безо всякого расписания отправляющихся в Москву. Насчёт Ельцина никто особенно не обольщался, но победа ГКЧП означала бы для чеченцев, что им не видать независимости ещё многие годы.
          Площадь Свободы в центре Грозного заполнилась народом. Кругом строили баррикады и тут же записывали добровольцев в «национальную гвардию». Руслан ходил по ставшим вмиг неузнаваемыми улицам своего города, расцветшего диковинными зелёно-красно-белыми флагами, и с изумлением наблюдал, как на площадях азартно пляшут лезгинку, как под улюлюкания выталкивают из здания Совмина членов парламента, вовремя не осудившего путчистов, с каким устрашающе остервенелым восторгом толпа на площади Минутка скандирует имя выступающего перед ними Дудаева, сделавшегося теперь фактическим правителем Чечни, заглушая его речь выкриками: «Свобода или смерть!»
Стихия народного ликования подхватила даже обычно невозмутимого отца, в восторге выбегавшего на улицу и палившего в воздух из старинной охотничьей берданки, приветствуя приход нового лидера. В порыве экзальтации он даже попытался было найти с генералом родственные связи, однако стремительно охладел к нему сразу после введения запрета на практику мужчин-гинекологов и других шариатских строгостей в медицине. 
          – А я-то полагал, будто мы уже переросли это мракобесие! – со свойственным ему сарказмом сетовал отец. – Ну зачем, зачем нужно поворачивать цивилизацию вспять? Ислам – самая юная и прогрессивная из всех больших религий, и непростительно глупо превращать её в окостеневшую догму. Неужели мы ничему не смогли научиться на исторических заблуждениях христиан и иудеев?

Всеобщая мобилизация мужчин от 15 до 55 лет была объявлена в конце октября сразу после официального избрания Дудаева президентом, но Руслан поначалу надеялся было, что студентам от призыва удастся отвертеться как в прежние советские времена. 
          Однако события неумолимо развивались по своей безжалостной логике. Разгневанный самоуправством чеченцев Ельцин, немедленно ввёл на территории строптивой республики чрезвычайное положение, на что Дудаев ответил провозглашением независимости Чечни, заявив о её выходе из состава Российской Федерации. Конфликт встал на необратимые рельсы. 
          Восьмого ноября, который по никому не понятной инерции всё ещё оставался праздничным выходным днём, к ним прямо домой завалилось несколько человек в форме дудаевской Национальной гвардии. Семье было торжественно объявлено о зачислении Руслана в элитное спецподразделение армии Ичкерии.
          С матерью, испуганно глядевшей на него застывшим взглядом, ему даже не дали толком проститься. Сестрам вообще не позволили выйти из их комнаты. Разрешили лишь несколько минут поговорить с отцом. 
Как всегда суровый отец держался прямо и с достоинством, но было видно, что ему нелегко подбирать для единственного сына прощальные слова.
          – Нам будет тяжело без тебя, но так, видимо, нужно. Помни, чему я тебя всегда учил, не опозорь свою семью. Сделай всё, что от тебя потребуется для своего народа.
Отец помолчал, потом с неожиданной теплотой обнял его, взъерошив русые волосы, решительно махнул рукой и быстро прошёл к себе в кабинет.

          Спустя несколько минут Руслан трясся в равномерно покрытом серой грязью УАЗике, вслушиваясь в громогласные рассуждения гвардейцев о войне, и спазматическими толчками осознавая, что его привычный мир навсегда остаётся на исчезающих в заляпанном окне машины любимых улицах Грозного. 
          – О чём загрустил, брат? Жизнь у нас теперь весёлая начинается! На, закури, – радостно толкнул его в бок молодой золотозубый джигит в мохнатой папахе, типичный «гурон» с зажатым между колен АКМ-ом, и хотя Руслан в жизни курил всего несколько раз, он, вздохнув, неловкими пальцами выскреб сигарету из прыгающей перед ним красно-белой пачки «Мальборо».
Когда жёлтый свет фар заплясал на полосатом шлагбауме, ему в руки сунули пропахшую табаком вязаную маску: – Надевай. Курсантам снимать на территории лагеря строго запрещается. Рассказывать друг другу о себе тоже. Твоё имя в лагере – Ибрагим.

...​

Если вы хотите прочитать книгу полностью, СКАЧАЙТЕ файл в формате  WORD - см. ниже. 

КУПИТЬ КНИГУ
ВАША ЛЕПТА
Порекомендуйте друзьям

После покупки книги в электронном формате, файл будет выслан в течение нескольких часов.

Пожалуйста, укажите название произведения, свой email и нужный вам формат

(PDF, EPUB или MOBI) на: bajenov@msn.com

© 2018 Mikhail Bajenov. Created by www.AelitaArts.com

  • Black Facebook Icon